Из рассказа П. Падучева (1850-1922) «Уральская Калифорния или Из народных рассказов о золоте».

Продолжение. Начало – нажать  здесь, здесь,  здесь или здесь.

«Сто лет назад, в конце XVIII века, государство не находило возможным, удобным и выгодным иметь собственные железоделательные заводы, предоставляя всё это дело частной инициативе и предприимчивости. Для этого у него не было ни знающих людей, которые могли бы руководить заводскою промышленностью, ни денег, чтобы пустить их в оборотный заводской капитал, ни охоты.

Даже в тех случаях, когда казна волей-неволей покупала заводы на полном ходу, она старалась поскорее отделаться от них сдачей в аренду частному лицу. Наши предки просто недостаточно оценивали значение железа в обиходной жизни страны, отдавая все преимущества так называемым благородным металлам: золоту, серебру, платине и даже меди. Обилие леса и привычка обращаться к нему, начиная от незатейливой хаты мужика до узорчатых палат царя, создали культ деревянной России, которому и сейчас поклоняются по крайней мере семьесят пять миллионов жителей нашего обширного государства.

Купив лугининские заводы, правительство, как сказано в официальных документах, излагающих историю размежевания горных земель, по именному его императорского величества повелению 14 мая 1798 года сдало их московскому купцу Кнауфу, удержав за собой один Миясский прииск. Кнауф, немец по рождению, арендовал всё производство за очень незначительную сумму, причём мог распоряжаться в заводах «на правах собственности».

Таким образом новый арендатор в одно и то же время становился и промышленником, стремившимся набивать карманы, и крупным помещиком, от которого зависела судьба тысяч горнозаводского населения. Из вольных людей, приходивших на заводы в поисках заработка от тесноты центральных губерний, они вдруг обращались в закабалённых рабов, обязанных повиноваться первому встречному. (далее…)

Из рассказа П. Падучева (1850-1922) «Уральская Калифорния или Из народных рассказов о золоте».

Продолжение. Начало – нажать  здесь, здесь или здесь.

«Ещё не так давно, в пятидесятых годах в Златоусте случился курьёз, насмешивший всех донельзя. Артель рабочих, вколачивая на плотине сваи, употребляла для этого пятнадцатипудовую бабу. Нужно было переставить копер на другое место, бабу сняли и положили на землю. На следующее утро артель выходит на работу.

— А где же баба? — спрашивает  подрядчик.

— В самом деле, ребята, куда же девалась баба? — изумлённо оглядываются рабочие. — Чёрт её съел, что ли?..

Кинулись искать бабу, боясь, что за утрату казённого добра  начальство взыщет жестоко. Нашли её в полуверсте от плотины, спокойно лежащую на дороге. С криком: ух, ой, ухнем! — потащили бабу к копру.

— Видно, какой бестолковый на лошади увёз, чтоб ему провалиться! — ругалась измученная артель.

Прошло пять дней. О случае с бабой почти забыли. Но как-то оставив махину снова на копре, утром нашли её лежащую дальше прежнего.

— Да что же это игрушка, что ли, кому? — бесновался подрядчик. — Поймать, да шкуру спустить до пят!.. Погоди, только попадись!.. (далее…)

Из очерка «По Зауралью», 1886 г.

«Общее впечатление от этого городка самое мирное и хорошее. Получается что-то среднее между заводом и городом, но все это в маленьких размерах, сколько нужно для 20 тысяч населения. Мне лично больше всего нравится бойкая горная р. Ай и обступившие ее горы: Косатур, Мис, Паленая, Татарка и т. д. В глубине тяжелыми синими массами поднимается Таганай разделяющийся на три ветви — малый, средний и большой. Мы долго гуляли по берегу р. Ая, где за фабрикой вытянулась такая красивая набережная с такими уютными, прелестными домиками. Мимо нас два раза проскакала кавалькада, две амазонки и несколько наездников. С г. Косатур спускалось стадо коров; животные лепились по горной извилистой тропке, как козявки. Тихо и мирно все, не слышно разухабистой песни или пьяного крика, как это бывает по вечерам в настоящих городах…

…Но Златоуст отличается не только отсутствием трактиров  - в нем нет также и ни одного средне-учебного заведения: ни гимназии, ни прогимназии, а только одно уездное училище и то, кажется, открыто недавно. Вас это удивляет: целый город и одно уездное училище. Прибавьте к этому еще то, что это единственный город в России, который существует как бы между небом и землей: у него нет своей земли. Секрет этой музыки заключается в том, что Златоуст преобразован в уездный город в 1865 г. из казенного горного завода, и горное ведомство до сих пор ни за что не желает поступиться своими правами, связанными с землей. Город остается без земельного надела».

Из рассказа П. Падучева (1850-1922) «Уральская Калифорния или Из народных рассказов о золоте».

Продолжение. Начало — нажать  здесь.

«Медная руда была найдена Лугининым по восточную сторону Урала, в 37 верстах от Златоуста, на берегу реки Мияса. Обрадовавшись своей находке, заводчик хотел немедленно приступить к её разработке, но грозные слухи о разыгравшемся пугачёвском бунте заставили его бросить всё и бежать в Москву.

Прошло два года, пока улеглись волны, поднятые Пугачёвым. Только в 1776 году Лугинин мог приняться за постройку Миясского завода и возведение заводской плотины. Народ для этого был взят им из старых заводов, хотя недостаток в людях везде чувствовался большой. Масса заводских рабочих была увлечена шайками самозванца и погибла в битвах с правительственными войсками, подверглась наказаниям и ссылке в Сибирь, или же просто разбрелась, куда глаза глядят, потому что заводовладельцы и приказчики их бежали и вообще все потеряли надежду на восстановление существовавшего порядка.

Но Лугинин был не из тех, чтобы отступаться от своих целей. Недолго думая, он кликнул клич.

— Приходите ко мне, кому охота!.. Всех принимаю, без разбора…

В переводе на современный язык это означало покровительство всякому сброду: беглым с рудников и каторги, участникам мятежных шаек, крепостным, бежавшим от своих господ, и т. д. Объявление возымело свою силу, и лугининские заводы начали действовать полным ходом. (далее…)